НЕВОЗМОЖНО ЛЮБИТЬ, ОПАСАЯСЬ

Многие увлекаются поэтическими опытами в подростковом возрасте, а потом бросают это "несерьёзное" занятие. Ирине 22 года, но она продолжает писать стихи, а ещё – играет на гитаре и рисует (как сама признается, ради развлечения). Творческую личность трудно загнать в какие-то рамки...

***

Одиночество – скучная пластика лица.
До конца не исправить. До конца невозможно
Забыть. Невозможно любить, опасаясь.
Невозможно прощать, закрывая глаза,
Задрав выше нос, улыбаться, смеяться,
Казаться счастливой, до безумия милой.
Флегматично относиться к вещам, к новостям,
Каждый вечер выбрасывать хлам, который
Безусловно, красуясь на полках – раздражает,
Внушает, что жить дальше можно и нужно, но…
Но все так ничтожно и сложно. И невозможно
Мечтать, невозможно летать, невозможно дышать.
Хотя, если набраться смелости, со всех сил
Зажать волю в кулак, закричать истерично –
То, наверное, можно, хотя невозможно
И невыносимо. Но Ты человек с большой буквы
Ты очень ранимый! И ни кто не узнает,
До конца никогда и никто не поймет,
Что владеет тобой, кто царапает душу тебе,
Кто изнутри тебя жрет. Холода…провода
Натянулись как струны гитары,
Фортуна тебе улыбаться пыталась, но…
Ты отказалась от мармелада судьбы, и, увы
Погружаясь, в рутину, пьешь кофе с галетой,
Вспоминаешь то лето и это. Достаешь сигарету
Ломаешь, бросаешь в окошко, и как черная кошка,
Ложась на колени чужие, закрываешь глаза…засыпаешь.

***

Заблуждение, иллюзия, фальшь!
Люди толпами бредят, воруя
Чужие мысли, чужие идеи,
Затертые в дыры цитаты,
Романтику, ту что когда-то
Блистала на телеэкранах.
В журналах, поэмах, романах…
Весь день покрыт розовой пленкой,
Гламуром, обманом, интригой –
На фоне чего начинаются сдвиги!
Забрызганы души зеленкой
От невыносимой боли на воле,
От небритой надежды, суровой одежды
И мятых в карманах купюр.

***

Права была мама, сказав,
Что любви достойны только дети
И то не достигшие совершеннолетия.
А после начинается страх за существование,
Опасаясь за жизнь их, уделяя внимание,
Которое, чаще всего излишне, и
Чаще всего сурово. Довольно!
Хватит глушить себя истерикой,
Ведь ты же знаешь меня - холерика!
Меняется мимика, жесты и интонация…
Все чаще смущают людей нотации –
Они, как правило, верны до атома.
И после этого голова как ватная.

***

ОБРЕЧЕНА
Закрытые двери, открытая форточка.
Я в центре комнаты сижу на корточках.
Вникаю в жизнь, нахожу пределы,
Совсем не понимая, что давно под прицелом.
Что-то потерянно, что-то найдено,
Что давно все пройдено, что-то упущено…
Приобретая новое – немного смущенна,
И как-то боязно – начинать с нуля.
А в целом воздух наполнен сладостью –
Открытая форточка, кажется, в радость мне.
Закрытые двери заколочены начисто.
Нет ни входа ни выхода – обречена.

***

Знаешь, больше не нужно о нем вопросов!
Между нами – это сугубо лично…
Им забыта я, им чертовски брошена,
Им унижена до неприличия.
Ты не спрашивай больше меня о совести,
О душе, о любви моей безграничной,
Больше нет ни стихов, ни романа, ни повести
Даже жизни нет никакой… ни личной.
Понимаешь, все люди частенько ссорятся,
Потом мирятся – это логично.
Понимаешь, он нужен мне полностью.
Жаль, что я ему только частично!
Так что больше о нем давай не спрашивай
Я и так живу как в бреду потерянная.
Как Асадов сказал: «Нет женщин брошенных,
Просто есть на земле еще не найденная».

***

Моё лицо поцарапанно вечностью,
Взгляд наполнен циничным холодом.
Очень хочется быть бессердечною,
Но для этого увы нет повода.
Кто-то бредит что лучшее впереди
Пусть мечтает! Его не осудят!
Я-то знаю, что все это позади
И что чуда уже не будет.
По закону Мерфи живем и мы,
А точнее пытаемся выжить...
Мы как стая волков, наточив клыки
Отбираем у слабых добычу.
Жаль, что этого не прекратить
И от этого некуда деться
Если хочешь что-то - иди бери!
Хочешь жить, то умей вертеться!